Мысли о мужчинах. (Романтично)
У них - теплые ладошки, а у нас - холодные пальцы.
Они сильные и могут поднять нас. Однажды они обязательно поймут (хотя бы на минуту), что лучше нас - нет. У них есть принципы. Иногда они моют посуду. Они нас выше и могут достать книжку с верхней полки. Они отдают нам свои самые клевые майки. Когда они говорят: "Я тебя люблю", кажется, что ты есть. Они умеют инсталлировать Windows. Они знают и даже могут объяснить, что когда человек один, он - человек. Они прощают нам наш феминизм, хотя мы, заметь, им вообще ничего не прощаем. Они целуют нас в лоб, когда не могут остаться. Они думают, что есть вещи, которые мы никогда не поймем, и только поэтому мы все понимаем. Они кладут руки нам на коленки. Они с маниакальной настойчивостью желают платить за наш кофе, хотя и сами уже давно не понимают, почему. У них из глаз текут слезы, когда дует сильный ветер. Они ходят в магазин, когда идет дождь. Они хотят иметь наши фотографии. Они помнят о нас совсем не то, что мы - о себе. Они не видят причин для нашей диеты. Они молчат, когда мы говорим глупости. Хотя, когда мы говорим что-нибудь умное, они тоже молчат. Они лучше нас знают: может быть, через сто лет, может, с каких-то других планет, но они позвонят. Они пойдут на войну, если будет война. Они не замечают испорченный макияж. Они делают вид, что их не достал праздник 8 марта. Они хотят изменить нашу жизнь. В магазине последние деньги потратят на шоколад. Они никогда не научатся расстегивать лифчики. Их раздражает, если мы не носим лифчик, но не раздражает, если его не носят чужие женщины. Они думают не только о любви. Они любят своих мам гораздо сильнее, чем мы - своих пап. В глубине души они умеют пришивать пуговицы. Они не отличают Allways от Kotex. Они запросто могут признаться себе в том, что цель у них в жизни одна - спать с нами. Они вытаскивают нас из чужих гостей, увозят домой и накрывают одеялом. Они просто иногда накрывают нас одеялом. Они любят наши голоса. Им неважно, что мы говорим. Они не всегда провожают нас в аэропорт, но всегда встречают. Они покупают нам сигареты и платья. Они думают, что наши сумки бывают тяжелыми, только когда они рядом. Они не хотят быть похожими на нас, а мы на них - хотим. Они смотрят, когда мы говорим: "Посмотри". Они молчат, когда мы кричим. Когда они уходят, мы остаемся. Когда мы думаем о нашей прошлой жизни, мы думаем о них. Их можно посчитать. Они умеют драться. Кассеты и компакт-диски у них всегда совпадают с коробками. Они считают быстрее нас. Они дают свои фамилии нашим детям. Они делают вещи, которыми мы гордимся. Они ездят с нами отдыхать. Они смешные.
Муж - жене:
- Вот представь. У тебя есть классная машина. Красивая такая. Твоя Мечта! Эта машина неделю не может ездить потому как у нее профилактика, а до этого 2 недели она к ней готовиться и тоже ездить не может. А в остальное время ездит только по настроению. И как тебе?
- А нах мне такая машина?!… Стой!… Ты на что намекаешь?!
C лицом измученным и серым,
На белой смятой простыне,
Как жертва бешеной холеры,
Лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
Трясется градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
Застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
Струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
"Как ты с детьми теперь одна?.."
В квартире стихли разговоры,
Ночник горит едва едва.
Темно… опущены все шторы…
У мужа тридцать семь и два.
"Слава в руках труда", - говорил Леонардо да Винчи, и был, несомненно, прав, но кроме упорного труда иногда необходимо и хоть немного таланта. Кто знает, каким путём пошла бы история человечества, не появись на свет хотя бы один из них - гениев, преобразивших мир. Вот лишь некоторые из Великих, живущих в наши дни.
1. Тим Бернерс-Ли - "паук", соткавший Всемирную паутину
Британский учёный и изобретатель сэр Тимоти Джон Бернерс-Ли неслучайно возглавляет Консорциум Всемирной Паутины - ведь именно он придумал интернет, а также внедрил множество других разработок в области информационных технологий.
Работая в далёком 1989-м году над проектом внутреннего обмена документами ENQUIRE для CERS (Европейской Лаборатории Ядерных Исследований), Тимоти пришёл созданию глобального гипертекстового проекта, утверждённого и позже получившего название World Wide Web - Всемирная Паутина. Основой послужила система гипертекстовых документов, сообщающихся между собой гиперссылками - всё это сделали возможным революционные разработки Бернерса-Ли: HTTP (протокол передачи гипертекста), идентификатор URI (и его разновидность - URL), язык HTML. Он создал первый в мире веб-сервер "httpd" и первый в мире сайт по адресу http://info.cern.ch/, появившийся на свет 6 августа 1991-го года (сейчас его можно найти в архиве интернета). Гениальным британцем также был написан первый интернет-браузер для компьютера NeXT.
В 1994-м году Ти Бернерс-Ли при лаборатории информатики Массачусетского Технологического института основал Консорциум Всемирной Паутины, его главой он является и в настоящее время: Консорциум занимается разработкой интернет-стандартов.
Сейчас создатель интернета хочет пойти ещё дальше: он надеется создать семантическую паутину - надстройку над Всемирной, которая поднимет взаимодействие компьютеров по всему миру на совершенно невероятный уровень. Смысл в том, что машины получат доступ к чётко структурированной информации, доступной любым приложениям-клиентам, причём неважно, на каком языке программирования они написаны: компьютеры смогут обмениваться информацией напрямую, без посредства человека - возможно, это приведёт к созданию Всемирного Искусственного Разума.
2. Джордж Сорос, финансовый Робин Гуд
Это одна из самых противоречивых фигур на мировой экономической сцене: одни называют его финансовым махинатором и спекулянтом, другие же приписывают гениальное финансовое чутьё.
Джорджа Сороса "сделала" "чёрная среда" - 16 сентября 1992-го года, когда произошёл "обвал" английского фунта стерлингов на валютном рынке. Поговаривали, что он сам этот обвал и устроил, несколько лет скупая фунты, а затем обменяв их на немецкую марку по спекулятивному курсу: фунт рухнул, и Джордж, используя резервные фонды, за один день заработал на его покупке по разным оценкам $1-1,5 млрд. Эта легенда не совсем верна: сам "счастливчик" признал лишь, что имея акций на $7 млрд, блефовал, доведя сумму сделок до $10 млрд - кто не рискует, тот, сами знаете…
Скандально-известный инвестор разработал "теорию рефлексивности фондовых рынков", гласящую, что ценные бумаги скупаются в зависимости от ожиданий их будущей стоимости, а ожидания - штука тонкая, она подвержена информационным атакам со стороны финансовых СМИ и действиям дестабилизирующих рынок спекулянтов.
У грандиозной запутанной финансовой деятельности Джорджа Сороса есть одна безусловно светлая сторона - ещё в 1979-м году он создал в США благотворительный фонд "Открытое общество". В 1988-м одно из подразделений фонда появилось даже в СССР, но из-за советских компаньонов фонд "Культурная инициатива" быстро прикрыли. В 1995-м году в Россию пришло само "Открытое общество", благодаря программе которого "Университетские центры Internet" в России возникли 33 интернет-центра. Однако в 2003-м году Сорос официально свернул свою благотворительную деятельность в России.
3. Мэтт Гроунинг, автор мульт-вселенной "Симпсонов" и "Футурамы"
Известный во всём мире мультипликатор настаивает, что его фамилия произносится как Грейнинг - причуды гения, ничего не поделаешь: это отображено в его появлении в "Симпсонах", где фамилия произносится именно так.
Мэттью со школы проявлял способности к журналистике и мультипликации, а после приезда в Лос-Анджелес он начал рисовать комиксы, описывающие, как ему живётся в большом городе.
Впечатления от Лос-Анджелеса, видимо, были не очень, так как комиксы назвались "Жизнь в аду": Мэтту пришлось поработать продавцом пластинок, журналистом, курьером и даже шофёром режиссёра.
В 1978-м году комикс опубликовал авангардный журнал "Wet Magazine", а в 1980-м - уже газета "Los-Angeles Reader". Позже Гроунинга пригласили вести в ней колонку о рок-н-ролле, но он писал в ней, в основном, о том, что видел за день, вспоминал детство, делился соображениями о жизни - в общем, его уволили.
В конце 1980-х Гроунинг создал серию рекламных плакатов для "Apple" с персонажами своих комиксов, разумеется.
В 1985-м году к нему обратился продюсер Джеймс Брукс, чтобы Мэтт нарисовал небольшие мультипликационные скетч-ролики для "Шоу Трейси Ульман", однако Гроунинг придумал кое-что другое: семейку Симпсонов, живущих по адресу Вечнозелёная Аллея, 742, Спрингфилд.
4. Нельсон Мандела, поднявший ЮАР с колен
Жизнь Манделы - яркий пример ненасильственной, но от того не менее упорной и трудной борьбы: уже на первом курсе Университета Форт-Хэр (единственное в то время высшее учебное заведение ЮАР, где могли учиться чёрные) он принял участие в бойкоте политики правления Форт-Хэр и отказался занять место в Представительском студенческом совете, после чего покинул университет. Изучая право в Университете Витватерсранда, Мандела познакомился с будущими соратниками по борьбе с политикой апартеида - Гарри Шварцем и Джо Слово (последний потом займёт место в правительстве Манделы).
В 1940-х годах Нельсон увлёкся либерально-радикальными идеями, стал интересоваться политической жизнью и участвовать в демонстрациях протеста, а в 1948-м году был избран секретарём Молодёжной лиги Африканского Национального Конгресса (АНК) - так началось его восхождение по лестнице политической карьеры.
Политический путь Нельсона Манделы был долог и тернист: годы борьбы (в том числе саботаж и подготовка настоящей диверсионной войны против правительства ЮАР) с угнетением чернокожего населения, суд, и наконец - 27 лет тюрьмы. Обретя в 1990-м году свободу, Мандела вновь стал лидером АНК, бывшего к тому времени уже легальной политической партией, а в 1993-м получил Нобелевскую премию Мира. Первым чернокожим президентом ЮАР он стал путём избрания в 1994-м, и пробыл на этом посту до 1999-го года.
5. Фредерик Сенгер, дважды Нобелевский химик
В юношестве Сенгер намеревался пойти по стопам отца (тот работал врачом), но впоследствии заинтересовался биохимией и не прогадал. Много лет спустя он писал: "Мне казалось, что это был путь к действительному пониманию живой материи и к разработке более научных основ для решения многих проблем, стоящих перед медициной".
Единственный в мире двукратный лауреат Нобелевской премии по химии, Сенгер с 1940-х годов занимался изучением строения аминокислот и свойств инсулина, в 1955-м впервые представил подробнейшее описание молекулы инсулина, таким образом положив начало исследованиям молекулярного состава белков - это была его первая "Нобелевка", нашедшая героя в 1958-м году. Исследования Сенгера сделали возможным производство искусственного инсулина и других гормонов.
Долгие годы работы над расшифровкой ДНК позволили химику в 1973-м году создать аналитический метод установки последовательностей нуклеотидных цепей - эта разработка в 1980-м году снова сделала его Нобелевским лауреатом вместе с Полом Бергом и Уолтером Джилбертом.
Сейчас Сенгер отошёл от дел и наслаждается тихой семейной жизнью в Кембридже со своей женой Маргарет Джоан Хоув (брак зарегистрирован в 1940-м году), у них трое детей.
6. Дарио Фо, лауреат Нобелевской премии Театра
Об этом человеке можно всё рассказать его цитатами, но лучше оставим вам возможность самостоятельно открыть для себя его творчество, если вы с ним незнакомы. Лишь в нескольких словах: это фонтан остроумной политической и религиозной сатиры, лицедейства, шутовства и фарса - фонтан, который, вопреки известному выражению Козьмы Пруткова, вовсе не хочется заткнуть.
Дарио Фо - итальянский режиссёр, драматург, и актёр, неутомимая деятельность и несомненный гений которого сделали его крупнейшей фигурой театральной Европы за последние полвека. Основным мотивом его творчества всегда было высмеивание власти - политической ли, церковной, неважно.
Дарио ещё в студенчестве начал писать скетчи, монологи, и небольшие рассказы. С 1950-х годов Фо снимается в фильмах, создаёт сценарии и пьесы и гастролирует с собственной театральной группой, активно проявляя свои левые политические взгляды.
В 1997-м году Дарио Фо получает Нобелевскую премию по литературе, в его дипломе написано: "за то, что наследуя средневековых шутов, смело критикует власть и защищает достоинство угнетённых". Сам он шутил по этому поводу: "Романы я тоже пишу, только никому их не показываю".
"Художник под прицелом у власти и власть под прицелом художника", "Театр, литература, художественное искусство, которые не говорят за своё время, не представляют ценности", - всё это Дарио Фо.
7. Стивен Хокинг, профессор математики без математического образования
Хокинг известен своими исследованиями строения чёрных дыр и работами по квантовой гравитации: в 1975-м году он создал теорию "испарения" чёрных дыр - это явление получило название "излучение Хокинга". Область интересов знаменитого физика-теоретика - целая Вселенная, он издал несколько научно-популярных книг, посвящённых её рождению и развитию, взаимодействию пространства и времени, теории суперструн, и многим другим занимательным проблемам современной физики и космологии.
В первый год своего преподавания математики в Оксфорде не получивший математического образования Хокинг читал учебник, всего на две недели опережая своих студентов.
В 2003-м году он дал в интервью несколько пессимистичный прогноз развития человечества: согласно ему, нам предстоит переселение на другие планеты, потому что на Земле будут господствовать вирусы.
Ещё в 1960-х у Стивена начали проявляться признаки заболевания ЦНС, которое позже привело его к практически полному параличу конечностей - с тех пор он передвигается в специальном кресле, которым управляет через датчики на некоторых сохранивших подвижность мышцах. В общении с людьми ему помогает компьютер и синтезатор речи, которые друзья подарили ему в 1985-м году.
Тяжёлая болезнь не сломила характер великого учёного - он живёт интересной, активной и, что называется, полной жизнью.
8. Филип Гласс, большой минималист
Американский композитор, творчество которого уходит корнями в индийскую музыкальную традицию - можно сказать, что Филип впитал музыку вместе с молоком матери: его отец владел музыкальным магазином. Судьбоносной стала поездка 17-летнего юноши в Париж - оттуда начинается его восхождение к вершинам музыкального Олимпа.
Гласс несколько лет путешествовал по Индии, где встречался с 14-летним Далай-ламой, и с тех пор является ярым сторонником автономии Тибета. Гений Гласса сформировался под влиянием Баха, Моцарта, французского авангардизма и легендарного индийского музыканта Рави Шанкара.
Главное в творчестве композитора - ритм: его мелодии просты, но выразительны, его упорно называют минималистом, но сам он от минимализма открещивается.
Мировую известность в 1984-м году Глассу принесло сотрудничество с режиссёром Годфри Реджио в создании документальных фильмов: в этих картинах музыка - не фон и не вспомогательное изобразительное средство, она - главное действующее лицо. До этого самым известным произведением Филипа оставалась опера "Эйнштейн на пляже".
В том же 1984-м Гласс пишет музыку к церемонии открытия Олимпийских игр в Лос-Анджелесе, другие его известные работы - музыка к фильмам "Кэндимен", "Шоу Трумэна" и "Иллюзионист".
Когда Глассу задали вопрос: "Какую музыку должен услышать каждый человек?", он ответил: "Музыку собственного сердца".
9. Григорий Перельман, гений в изоляции
Наш гениальный соотечественник ещё в 1990-х всколыхнул мировое научное сообщество своими сенсационными работами по геометрии, математике и физике, но-настоящему всемирную славу ему принесли два доказательства гипотезы Пуанкаре, одной из так называемых "Загадок Тысячелетия", и отказ от заслуженных наград и денежных вознаграждений.
Григорий Яковлевич - удивительно скромный и неприхотливый в быту человек: приехав в начале 1990-х годов в США, он удивлял американских коллег почти аскетичным образом жизни и скептическим отношением к научному сообществу. Его отлично характеризует высказывание "Чужаками считаются не те, кто нарушает этические стандарты в науке. Люди, подобные мне - вот кто оказывается в изоляции".
Однажды математика попросили предоставить в комитет по найму C.V. (резюме) и рекомендации, на что Перельман резко ответил: "Если они знают мои работы, им не нужно моё C. V. Если они нуждаются в моём C.V. - они не знают мои работы".
В 2005-м году Григорий Перельман уволился из Санкт-Петербургского отделения Математического института, практически прекратил контакты с коллегами и живёт с матерью, ведя довольно замкнутый образ жизни.
10. Эндрю Уайлс, мечтательный математик
Этот профессор математики Принстонского университета доказал Великую теорему Ферма, над которой не одно поколение учёных билось сотни лет.
Ещё в детстве Эндрю узнал о существовании этой математической теоремы и тут же начал искать решение, взяв в руки школьный учебник. Он нашёл его 30 лет спустя после доказательства другим учёным, Кеном Рибетом, связи теоремы японских математиков Таниямы и Симуры с Великой теоремой Ферма. В отличие от более скептически настроенных коллег, Уайлс сразу понял - вот оно, и через семь лет поставил точку в доказательстве.
Очень драматичным вышел процесс этого доказательства: завершив труд в 1993-м году, Уайлс буквально во время публичного выступления с потрясшей научный мир сенсацией обнаруживает в решении пробел - основа его доказательства рассыпается на глазах. Два месяца уходит на построчный поиск ошибки (решение уравнения занимало 130 печатных страниц), ещё почти полтора года ведётся напряжённая работа над устранением пробела - ничего не выходит, весь научный мир затаённо ждёт результата, но в то же время злорадствует. И вот 19 сентября 1994-го года у Уайлса случилось озарение - доказательство удалось завершить.
Звонок раздался в пять утра, и я не сразу понял, что это звонок, а потом не сразу нашел коммуникатор. Звонок умолк, и я опять провалился в глубокий сон, но через минуту коммуникатор ожил снова.
- Слуррршаю! - прохрипел я, чувствуя, как голосовые связки встали поперек горла и перехлестнулись
- Алекс? - раздался знакомый голос, и сразу появилась картинка. - Я прилетела, Алекс! Представляешь? Я прилетела!
- Женя? - удивился я, натягивая простыню, чтобы не сверкать перед коммуникатором волосатой грудью. - Женечка? Ты где?
- Как где? Под Москвой, в галактическом порту! Ты получил мою мыслеграму?
- Нет…
- Я так и знала.
- Женечка! Тебя встретить? - Остатки сна улетели, мозг начал соображать, и даже голосовые связки расправились. - Погоди, дай прикинуть… Если я сейчас подниму флаер и закажу траекторию до порта - буду там только через час…
- Ни в коем случае! - перебила Женечка. - Никаких флаеров! Я сама прекрасно доберусь. У вас тут что-нибудь ездит?
- Ну конечно, - удивился я. - Ездит, и летает. Всегда летало.
- У вас не опасно в такое время садиться в такси?
- Насчет такси не знаю, они денег много хотят, но в рейсовом аэробусе - почему же опасно?
- У вас же на Земле живут террористы… - вздохнула Женечка.
- В такое время они всегда спят, - пошутил я.
- А во сколько просыпаются террористы? - спросила Женечка абсолютно серьезно и, не дождавшись ответа, деловито продолжила: - Ладно, попробую добраться. Ты живешь все там же, в своей глуши?
- Почему глуши? Третий округ застройки - это двадцать минут от центра.
- Все в той же крохотной квартирке? Ладно, встречай… - она ослепительно улыбнулась и коммуникатор погас.
Я вскочил, торопливо умылся и понесся в маркет за продуктами.
* * *
Когда домофон пискнул и появилось лицо Женечки, на столе уже стояли салаты, а в термопрессе аппетитно шкворчала мясная заморозка с овощами. В вазочке торчал букет тюльпанов - я уже не помнил, какие цветы она любит, купил на всякий случай.
- Может быть, ты меня все-таки впустишь? - произнесла Женечка так сухо, что я вздрогнул.
- Конечно, проходи…
Послышался гул, и в дверном проеме сперва показалась классическая сумка-сирусянка на гусеничном ходу, а за ней вошла Женечка. За эти шесть лет она почти не изменилась - такая же тоненькая, курносая и веснушчатая, вот только лицо оказалось бледным.
- Алекс, ну это полный кошмар, - заявила она с порога, и голос ее дрогнул. - Не знаю, как вы с этим живете?
- Что случилось? - испугался я.
- Ничего особенного, - произнесла Женечка, сдернула накидку и, не глядя, бросила за спину.
Накидка упала на коврик прихожей, звякнув пряжками. Женечка испуганно обернулась.
- Ах да, - с отвращением произнесла она. - У вас же и вешалки не подхватывают… Как я могла забыть?
- Что случилось, Женечка? - Я шагнул к ней.
- Ничего. Ровным счетом ничего, - она поджала губы и вдруг выпалила: - Сперва лайнер заходит на орбитальную платформу под прицелом этих ужасных противометеоритых пушек! Я думала, Земля на военном положении! Думала, у вас война! Думала, вот-вот - и…
- Постой, но как иначе? Это же для твоей безопасности. Ведь метеориты…
- Для безопасности?! Для безопасности вести сирусянский крейсер под конвоем метеоритных пушек? А длиннющая очередь к таможенному терминалу - тоже для безопасности? Мимо полицейских роботов, вооруженных бластерами?
- Женечка, но ведь на любой транспортной станции должна быть охрана… Они же именно тебя защищают!
- А толкотня в посадочном блоке тоже должна быть? А хамство в маркете?
- Хамство? Ты побывала в маркете?
- Да, я зашла в маркет в порту, чтобы купить воды! И меня моментально обхамили!
- Кто?!
- Уборочный робот!
- Как это? - растерялся я.
- Он сказал. Сказал: если вы закончили свой выбор, пожалуйста, пройдите к кассовому столу! Представляешь?
- И что?
- Как - что? Я - гражданка Сириуса, я высший примат! У меня галактический паспорт! Как смеет этот бак со щеткой мне указывать, чем мне заниматься?
- Ты ему так и ответила?
- Разумеется! Какое его вообще дело, закончила я выбор или нет?!! Это мое приватное дело!!!
- Тише, тише, Женечка…
- Это мое право - торчать в маркете хоть всю жизнь! И вообще, что за командный тон? Что за указания?!
- Ну… может, ты стояла в проходе, а ему надо было проехать?
- Это его проблемы! Он робот, я примат! Во что превратится цивилизация, если каждая щетка начнет указывать, куда пройти?! Где здесь ванна, черт возьми, в твоем доме?!
- Где обычно… - Я вздохнул, отступил на шаг и махнул рукой.
Женечка скрылась за дверью ванной, долго возилась с защелкой, долго плескалась в воде. Лишь один раз сквозь плеск глухо донеслось: "это теперь называется ванной?" Я ждал на кухне, меланхолично выдирая из ближайшей миски с салатом длинные ростки сои.
Вышла она уже более спокойная и румяная. Прошла на кухню и села.
- Я прилетела на Землю всего на пять дней, - доверительно сообщила Женечка. - Меня никто не встретил. Ни ты, ни Лизавета, ни Ганс! Никто из нашего колледжа!
- Ганс вообще-то в Гренландии второй месяц, - пробормотал я. - У них съемка. А Лизавета сейчас много работает, она же…
- Я знаю, - отмахнулась Женечка, - Ганс мне писал. Но впечатление складывается.
- Ты голодная? - На всякий случай я пододвинул к ней вазочку с салатом.
- Этим вы питаетесь? - Женечка брезгливо уставилась на пеструю салатную стружку.
- Это настоящие овощи, - объяснил я. - А сейчас будет мясо.
- Мясо? Мясо земных животных? - Она брезгливо поджала губы. - Нет, спасибо.
Я потупился. Женечка помолчала, а затем ободряюще хлопнула меня по руке.
- Ну ладно тебе, ладно, - произнесла она своим прежним голосом. - Зато я привезла тебе в подарок настоящий йоссо для коктейля! У вас же нет йоссо.
- Почему нет? - я обернулся к холодильнику. - Йоссо - это ведь кислородное желе?
- Нет! - покачала головой Женечка. - Йоссо - это сирусянское кислородное желе. Ты попробуешь и поймешь разницу.
- Спасибо, - поблагодарил я. - Но да бог с ней, с едой! Расскажи лучше, как ты? Какими судьбами здесь?
- Все расскажу, - улыбнулась Женечка, - что за земная суетливость? На Сириусе есть такое правило: раз в шесть лет социальный улей дает женщине васо на посещение… родимого погребия?
- Погребия?
- Как это по-вашему? Семейный склеп, где соты замороженных останков предков.
- Кладбище что ли?
- Да, кладбище. И это - священное право каждого гражданина Сириуса, независимо от того, где находится погребие. Поэтому мне оплатили звездолет в оба конца - представляешь, какая это дикая сумма? Полжизни работать. И вот я здесь!
- Как это здорово! - воскликнул я. - Так по тебе соскучился! Расскажи, как живешь, где работаешь? Как Пашка? У вас детей пока нет?
- Ну… - Женечка задумчиво опустила вилку в салатницу и поковырялась в овощной стружке. - Мы пока не работаем, а учимся. Жилище и продуктовую корзину нам оплачивает благотворительнй фонд иммиграционной общины. Права на детей нам пока не дают, разумеется. Это надо заработать.
- Но вы не работаете?
- Говорю же тебе: мы учимся.
- Все шесть лет? - удивился я.
- А как ты думал? - Женечка вскинула брови. - Там и по двадцать лет учатся! Это здесь все примитивно. А там все по-другому, на самом высшем уровне. Понимаешь? Там очень высокая технология. Один лишь сирусянский язык - это такая мощная штука…
- Ты уже свободно говоришь? - поинтересовался я.
- Ну… что значит свободно? Свободно сирусянский язык может знать только сирусянка. Ты же знаешь, человек не владеет магнитной и световой модальностью, у нас органов таких нет. Поэтому только звуковая модальность. По крайней мере, сирусянки меня понимают, когда я что-то начинаю говорить.
- А ты их?
- Я их - только письменно.
- Ясно. То есть, ты пока не работаешь…
- Нет. Но у нас есть суточная трудовая обязанность, нам за нее начисляют баллы. Но это не работа по специальности, это… как бы тебе объяснить? Это вроде учебного труда. Называется: курс социальной занятости. Ты приходишь на рабочее место и занимаешься занятостью.
- Чем, прости?
- Занятостью. В смысле, какой-нибудь работой. Это не так просто объяснить. Технологии Сириуса слишком высоки и многоплановы. Представь, что у тебя в руке влажная тряпка, и тебе надо протереть пыль с перил и витражей…
- Это ваш труд?! - изумился я.
- Нет же! - раздраженно топнула ногой Женечка. - Не перебивай! Просто представь. Представил? А теперь представь, что это надо делать не с пылью, а с информацией.
- Как это?
- Я же говорила, ты не поймешь. Там нет грязной работы, как вы здесь привыкли, там нигде ни пылинки - это все убирают роботы. Зато много самой разной работы с информацией за терминалами. Тряпка и витражи - самая подходящая аналогия, так нас учат на курсах первой адаптации. После курсов первой адаптации - начинается учеба. Ну а устроиться на настоящую работу там очень сложно, надо знать язык и всю систему Тай.
- Восемь тысяч правил Тай? Я читал об этом.
- Восемь тысяч триста два. И сочетания!
- И Пашка тоже не работает? Он ведь все-таки магистр кибербиологии…
- На Сириусе эти ваши земные магистры ничего не значат. Там абсолютно другая кибербиология. А Павел - он же мужчина. По сирусянским законам самец не должен работать и покидать семейный очаг.
- Как, вообще никогда не покидать? - Я опешил.
- Разумеется, в переносном смысле. Разумеется, там цивилизованное общество, мы выходим из дома часто. В клуб земной диаспоры ходим, на концерты ходим, друзей навещаем, ездили на экскурсии несколько раз. Но по улицам ходить мужчине, тем более, одному без самки - там это не принято.
- А что такое? - насторожился я. - Изнасилуют? Или в тюрьму посадят?
Женечка поморщилась.
- Алекс, ты дикарь. Я же не сказала - запрещено, верно? Я же не сказала - опасно? Я сказала: не принято.
- А в чем разница?
- Во всем! Вот ты сможешь обмотаться бинтами с ног до головы как мумия и пройтись по центральным улицам Москвы? Сможешь, никто тебя в тюрьму за это не посадит. Но смотреть будут как на больного и шарахаться.
- Ясно, - кивнул я.
Мяса уже не хотелось.
- Ой, чуть не забыла! - всплеснула руками Женечка. - Сейчас покажу самое главное…
Она пошла к своей сумке, долго в ней копалась, и вернулась с большим старомодным планшетом.
- Я же привезла показать фотографии, - сообщила она, включая планшет.
Планшет прогревался долго и изображение появлялось постепенно. Сперва я увидел что-то напоминающее египетскую пирамиду, уходящую острой верхушкой под облака. Затем выяснилось, что пирамида состоит из квадратиков и опоясана колоссальной сетью лестниц.
- Дом, где мы сейчас живем, - торжественно сообщила Женечка и вопросительно заглянула мне в лицо.
- Красиво, - аккуратно похвалил я.
- А ты думал! - Усмехнулась Женечка и ткнула пальцем в дальний бок пирамиды. - Вот эти два сото - наши.
- Сото?
- А как по-вашему? Балконы? Нет, окна. Окнобалконы. Ладно, это только начало! Смотри…
Женечка нажала кнопку, и изображение сменилось: комнатка из пористого цемента с покатым полом в виде чаши, на дне которой чернела дырка. Из стены рядком торчали четыре блестящие трубки, каждая из которых оканчивалась коробочкой, напоминавшей электронный будильник. Над каждой трубкой висело по полотенцу.
- Наш санузел в доме, - объяснила Женечка. - Вода горячая, холодная, теплая и техническая.
- Туалет или ванна? - уточнил я.
- Это - санузел, - с ударением повторила Женечка. - Во всей обитаемой Вселенной одни лишь земляне строят ванную и туалет раздельно.
- А это что? - Я заинтересованноткнул пальцем в будильник.
- Счетчики, разумеется. Ведь цена воды разная в зависимости от биржевого курса, времени суток, сезона года, фазы лун…
- Ух ты, как интересно! Можешь увеличить?
- На этом планшете фото не увеличивается, - отмахнулась Женечка. - Да какая разница? Дальше еще интереснее будет. Вот смотри, вот это - наш самоход, мы на нем ездим в мегаполис. Видишь, какие гусеницы широкие? Мы специально выбирали с самыми широкими гусеницами. Он чуть дороже, зато считается, что они меньше стирают настил гаража, поэтому ниже аренда. В итоге получается выгодно.
Когда фотографии закончились, первые лучи солнца уже пробивались сквозь жалюзи. Женечка бережно спрятала планшет в прозрачный пакетик и убрала в сумку.
- Как странно! - сказала она, подходя к окну и сладко потягиваясь. - Всего одно солнце. Вам его хватает?
* * *
Она обязательно решила пройтись по центру Москвы. Честно говоря, я не очень понимаю, какой интерес бродить по центральным проспектам, если ты в этом городе родился и вырос. Но, наверно, после шести лет на Сириусе хочется именно этого. Вдобавок Женечке нужен был музыкальный магазин и аптека - ей надавали всяких поручений. Я хотел поднять свой флаер, но Женечка в ужасе помотала головой и наотрез отказалась лететь. И мы поехали на подземке до Универмага, а дальше пошли гулять пешком. Женечка удивленно осматривалась.
- Ну вы отгрохали тут за эти шесть лет! - наконец признала она.
- Где? - рассеянно оглянулся я.
- Ну вот, например, что за золотой шар висит над проспектом? Голограмма?
- Это? Да нет, кафешка просто такая автоматическая, на один столик. Зеленый глазок - значит, свободна. Хочешь кофейку?
- Целая кафешка ради одного столика? - Женечка с подозрением прищурилась. - Нас туда не пустят. Или у тебя ценный статус в земном обществе?
- Пустят-пустят, куда денутся… - улыбнулся я, поднимая руку и призывно щелкая пальцами.
- Это, наверно, дико дорого? - засомневалась Женечка.
- Да вполне нормально, обычная кафешка. Я угощаю, разумеется.
- Нет, это я угощаю! - с вызовом ответила Женечка.
Золотой шар плавно опустился к тротуару и выбросил пандус. Мы поднялись внутрь, сели за столик и выбрали сорт кофе. Шар взмыл в воздух, плавно поворачиваясь в обзорном режиме. Женечка как зачарованная уставилась в тонированное выпуклое стекло на город, плывущий внизу.
- Ну а что нового выпустил Майк Задди? - наконец поинтересовалас она, переводя удивленный взгляд на сахарницу.
- Кто, прости?
- Майк Задди.
- Что-то знакомое… - Я почесал нос. - Это из реалити-шоу ведущий?
- Ты с ума сошел? - Женечка оторвала взгляд от кнопки сахарницы и уставилась на меня. - Это певец знаменитый! Помнишь, мы в колледже слушали? Танцевали, помнишь? "Я дельфин! Я плыву-у-у!"
- А, ну конечно, Майк Задди! Я плыву… И что-то у него про солнце было…
- У меня есть все его записи! Так что он, ничего нового не записал?
- Честно говоря, с тех пор про него не слышал, ни по радио, ни по каналам. Надо в сети поискать о нем, наверно же он чем-то занимается… Осторожно, просыпешь, это сахарница!
- Странно, а у нас он каждый месяц бывает с концертами в Центре адаптации… - рассеянно пробормотала Женечка, с подозрением откладывая сахарницу. - А вы сейчас что слушаете?
- Это тебе лучше у Ганса спросить, - честно ответил я, - он у нас меломан, а я, ты ж знаешь, без слуха…
- Ганс в Гренландии, - с ударением напомнила Женечка. - А мне интересен твой эсп.
- Кто?
- Эсп. Как это по-вашему? Нрав? Мода? Хобби?.. А, вкус! Мне интересен твой вкус.
- Ну, не знаю даже… Ну, что? Ром-джаз мне нравится последнее время…
- Кто это?
- Их много коллективов… Это стиль такой, там стерео-гармоники на компьютере рассчитаны так, что дают резонанс в ушной раковине, я тебе включу послушать. Получается, будто звук прямо в ухе рождается, щекочет и покалывает. Забавно, в общем. Расслабляет.
- Это что-то типа Бона Ли?
- Кого?
- Ну, китаец такой, Бон Ли. У Пашки брат иммигрировал четыре года назад, он только и слушает Бона Ли. "Мяу-ду, мяу-ду, - ой-ли - мяу-ду…"
- Кажется что-то такое было… Мяу-ду… - Я кивнул. - Да, был такой хит четыре года назад, песня года вроде. Бон Ли его зовут, говоришь? Не знал, что у него кроме этой песни еще что-то есть. Но это совсем не ром-джаз.
- Бон Ли у нас в общине тоже постоянно выступает с гастролями, - с гордостью сообщила Женечка. - Могу тебе прислать его диски!
Щелкнул аппарат, на столик опустились две чашки кофе и вазочка с чипсами.
- Слушай, ну а сирусянская музыка тебе как? - осторожно поинтересовался я.
- Бесподобно, - ответила Женечка. - Это самая богатая музыка во Вселенной: там же все три модальности.
- Постой, но как ты ее слушаешь?
- Только звуковую модальность, понятное дело.
- А вот я не врубился, если честно, - признался я. - Скачал как-то в сети послушать - там же просто щелчки…
- Тебе и не понять, - хмыкнула Женечка. - Там не просто щелчки. Там очень своевременные щелчки. Каждый щелчок на своем месте. Только чтобы это понять, надо жить там, а не здесь. Ты еще не надумал?
- Куда? На Сириус? Нет, ну что ты… У меня же здесь Ленка, и работа, и…
- Очень зря, - покачала головой Женечка. - Здесь нет ни перспектив, ни здоровья. У вас терроризм и экология подорванная.
- Не преувеличивай, - обиделся я. - На Сириусе, скажешь, терроризма нет? Клан шауров или как их там…
- Шаверов. Но такого беспорядочного терроризма, как здесь, там нет, - твердо сказала Женечка. - Там все продумано. А эти ваши ужасные столкновения флаеров? Никогда в жизни не сяду во флаер на Земле!
- Какие столкновения? - изумился я и махнул рукой на прозрачную стену, за которой носились тысячи шаров. - Вот же, летают! Да и мы… - Я хотел сказать, что и мы сейчас сидим во флаере и не падаем, но вовремя осекся: похоже, Женечка думает, что автоматическое кафе - это не флаер, пусть так и думает. Я продолжил: - Во флаерах автоматическая навигация, компьютерные трассы, столкновений быть не может.
- А сбои?
- Исключено. Ты ж знаешь, это моя профессиональна область. При сегодняшнем стандарте навигации вероятность аварии - один на миллиард, причем лишь при условии, что пассажир грубо нарушил правила безопасности, например, отключил блокиратор двери, чтобы…
- Вот как? - перебила Женечка. - Почему же тогда шесть лет подряд, каждую неделю, как новости ни включишь: на Земле снова упал флаер? Почти раз в неделю, стабильно!
- Так это же на всей Земле! - улыбнулся я. - На всей! Их же здесь миллиард!
- И что это меняет? - строго одернула Женечка.
- Отношение меняет, - рассмеялся я, - отношение. Меня окружает миллиард исправных флаеров, а тебя - голая подборка аварийной хроники.
- Ты или дурак, - сказала Женечка, - или притворяешься. Или вас здесь зомбируют.
* * *
Мы сидели в парке. Женечка глядела на экран моего коммуникатора. Он оставался темным. Я поглядел украдкой на часы - мне сегодня позарез надо было появиться на работе.
- Все-таки это оуш, - наконец произнесла Женечка, вернув мне коммуникатор.
- Что?
- Оуш. - Она пощелкала пальцами. - Как это перевести? А, свинство! Это свинство, не отвечать на мой звонок.
- Ну, может, у него как раз съемка? К тому же, он ведь не знает, что это твой звонок, коммуникатор-то мой…
- Оуш, оуш, - гневно повторила Женечка. - Полное оуш! Я пролетела полгалактики! Восемь световых лет, три парсека! А он не может прилететь на денек в Москву из какой-то там Гренландии?
Я промолчал. Заикнуться о поездке на работу сегодня уже казалось невозможным. Ладно, выкручусь как-нибудь.
- А Лизавета? - Женечка всплеснула руками. - Она-то в Москве? Я уже почти день тут, а она не нашла времени со мной повидаться!
- Она ведь работает с десяти до десяти… - напомнил я. - Она с этого месяца директор линии.
- Хорошо, а Славик? А Карина? Тоже директор линии? А Моня? А эта, как ее… помнишь, белобрысая такая, со Славиком вместе ходила на лекции?
- Моня сегодня к нам заедет, - напомнил я. - А в пятницу мы едем к Лизавете.
- Огромнейшее ему спасибо! - взмахнула руками Женечка и с возмущением пошевелила пальцами, как шевелят щупальцами рассерженные сирусянки. - Моня выделил для меня полчаса! Подумать только! Да если бы кто-нибудь из вас приехал на пару дней на Сириус, разве бы я пошла в эти дни на работу?! Я бы взяла кредитное ан-васо от всей учебы! Я бы носилась с вами по всему мегаполису, я бы показала вам все достопримечателности, от васо-центра до Великого Дворца Матки, да славятся вовеки ее Золотые Благоуханные Крылья! Да разве только я? Когда к нам приезжает кто-то с Земли, вся человеческая диаспора с ним носится целые дни, и знакомые и незнакомые!
- Женечка… - я попытался взять ее за руку, но она выдернула ладонь.
- И не Женечка! Вам абсолютно наплевать на меня! Вы черствые, эгоистичные земляне! Вы - раса хамов! Я задыхаюсь на этой планете от атмосферы злобы и агрессии! Я чувствую себя здесь униженной и бесправной!
- Женечка!
- Да!!! Вы привыкли к этому! Вы не понимаете, что можно жить иначе! Вы сидите в своей вонючей дыре, в нищете и дешевизне, среди токсичной атмосферы и низкой гравитации! Занимаетесь своими дурацкими делишками! У вас даже вешалки не подхватывают! У вас любой робот может тебя обхамить походя! У вас пограничный контроль как уголовная зона с бластерами! Я летела на Родину! Я так скучала все эти годы! Я так мучалась - правильно ли мы тогда сделали с Пашкой, что решились на перелет? Правильно ли мы сделали, что все бросили ради будущего наших детей и убежали с планеты, которая мчится в кризис, в гибель, в гражданскую войну и голод? И вот я снова здесь! И что? Что я вижу? Пыль! Бескультурье! Бесчеловечность
- Тише, тише, Женечка, - я вкрадчиво взял ее под локоть. - Здесь неподалеку хороший интерактивный трехмер, если ты еще не смотрела новую серию про…
- У меня нет прав участвовать в интерактивных трехмерах… - отрезала Женечка. - Я еще не сдала на права.
- Какие права, о чем ты?! Это же просто управляемое кино!
- Спасибо, я в курсе.
- Ладно, хочешь, закажем экскурсию в Бобруйский зоопарк? Самый большой в Галактике.
- Самый большой в Галактике - на Сириусе. Сорок тысяч существ.
- В Бобруйском двести тысяч…
- Это ложь, тебя обманули.
- Хорошо, поехали в йоссо-бар? Ты же любишь йоссо?
- Слишком дорогое удовольствие, - покачала головой Женечка.
- Да нет же! Ну ладно, хочешь, слетаем в Гренландию к Гансу? В конце концов, сейчас закажу трассу, у меня конечно не самый быстрый флаер, но часа за четыре, я думаю…
- Отвези меня в порт, - тихо произнесла Женечка.
- Что?
- Отвези меня в порт, Алекс, - прошептала она еще тише. - За сумкой, и в порт. Я устала. Я не могу больше, Алекс! Не могу!!! - Она забарабанила по моей груди кулачками. - Не могу, хватит!!! Я хочу поменять билет на сегодня.
- А как же… - Я растерялся. - Как же Лиза? Как же на кладбище съездить?
- У вас все равно не дают сотовую поверенность.
- Что это значит?
- Это отчетная поверенность, что ты действительно провел пять горьких дней в склепе предков, а не развлекался. Без нее социальный улей Сириуса больше никогда тебе не выдаст васо на посещение погребия.
- Погоди… - я растерялся. - Делов-то! Давай попробуем взять какую-нибудь справку у сторожей… Дадим им денег…
- Фу! Как вы здесь погрязли в коррупции и бюрократии! - с отвращением произнесла Женечка. - На Сириусе ни одна земная справка не действительна, если ты не в курсе.
* * *
Женечка стояла у черты, а вокруг стояли такие же женщины с гусеничными сумками-сирусянками. Чуть поодаль суетилась пара - муж и жена - с большими эмиграционными тюками.
- Жаль, конечно, что так получилось… - я виновато развел руками.
- Ты тут ни при чем, - ответила Женечка. - К тебе у меня никаких претензий.
- Честно? Ну, слава богу.
- Слава Матке и ее Благоуханным Крыльям, - поправила Женечка. - У нас говорят так.
- Ясно. Ну… огромный привет Пашке!
- Алекс! - она вдруг взяла меня за рукав, на ее глазах навернулись блестящие слезинки. - Алекс, послушай меня: это проклятая планета, у нее нет будущего, поверь мне! Бери Ленку и переезжайте на Сириус!
- Мы к вам прилетим в гости, - пообещал я. - Обязательно прилетим. Чуть подкопим денег - и слетаем в отпуск. И вы тоже прилетайте…
Женечка молча помотала головой, прижалась ко мне и всхлипнула. Сбоку к нам тихо подъехал робот в черно-желтой таможенной раскраске, постоял нерешительно, а затем все-таки козырнул.
- Провожающих просим покинуть зал отлета, - без интонации сообщил он. - Начинается посадка.
- Нет! - твердо качнула головой Женечка, и скулы ее возмущенно дрогнули. - Я сюда больше - ни ногой!
© Леонид Каганов
